ГЛАВНАЯ - ОБЗОР НОВОГО НОМЕРА - ВЫШЕДШИЕ НОМЕРА - ГАЛЕРЕЯ - ЦЕНЫ - КЛИЕНТАМ - КОНТАКТЫ - ПАРТНЕРЫ - ФОРУМ
  БУХТА ТРОИЦЫ: ВЗГЛЯД В ГЛУБИНУ

Текст и фото: Андрей Шпатак













 

Из истории. Рыболовный сейнер «Лысьва» колхоза «Рыбак» в Славянке-4 11 февраля 1972 года отправился в свой обычный будничный рейс на прибрежный лов. Вместо положенных по штату 16 человек экипажа в рейс вышли всего 11 – кто-то подменился, кто-то ушел в отгулы. 12 февраля 1972 года в 15.30 «Лысьва» в последний раз вышла на связь: «Шторм, сильный снежный заряд, видимость ноль, идем в бухту Витязь».

Больше судно на связь не выходило. Это было в воскресенье, шторм продолжался три дня. В понедельник с судна также не поступило никаких вестей. А во вторник, 14 февраля, были организованы беспрецедентные поиски пропавшего сейнера. Искали от мыса Поворотного до корейской границы, в море вышли практически все суда и корабли ВМФ, с воздуха поиск вели самолеты и вертолеты, по берегу шли наряды пограничников и милиции. Весь залив Петра Великого был разбит на квадраты, три дня продолжались поиски, но результатов они не принесли, судно было объявлено пропавшим без вести. Через несколько месяцев в районе деревни Андреевка (бухта Троицы в заливе Посьета) морем было выброшено два тела, в которых с трудом смогли опознать рыбаков с «Лысьвы». Через полгода суд признал их погибшими, семьям были назначены пенсии.

«Лысьва» была обнаружена дайверами спустя 30 лет после гибели. Я давно хотел побывать в этих местах и своими глазами увидеть все, о чем писали в то время газеты, и сфотографировать затонувший сейнер. Совместно с тремя знакомыми дайверами из Хабаровска – Димой Чикишевым, Алексеем Пуличевым и Андреем Титовым – мы отправились на нырялку в эти южные края. Базироваться было решено в Андреевке, этом местном аналоге черноморского Сочи – за полтора летних месяца население ее возрастает с 800 до 5000 человек. Здесь на побережье имеется несколько крупных турбаз с множеством небольших строений, больше похожих на шалаши. Неподалеку уже строятся 3- и 4-этажные дома отдыха и гостиницы. Местное население также не отстает от своих «больших братьев по бизнесу» – на заборах пестрят вывески о сдаче жилье внаем.

Наконец мы на месте. Частный сектор, что-то вроде небольшой турбазы из трех домиков для отдыха, летней кухни со столовой и туалета типа «сортир». Немного перекусив с дороги, начинаем готовить лодку с мотором и снаряжение. Звук бензинового компрессора сразу напоминает окружающим, что тут базируются дайверы. Погода, несмотря на благоприятные обещания синоптиков, начала портиться, наверно, просто не знала о прогнозе. Сильный южный ветер погнал со стороны открытой части бухты волну до двух метров.

Ближе к вечеру выходим на погружение, решаем идти к мысу Стенина. Но из-за сильного волнения мы не можем его обогнуть и решаем нырять, не доходя до скалистого мыса, и уже под водой двигаться в его сторону, там есть каменистая осыпь. Одеваемся в воде, нужно просто вместе с баллоном и компенсатором скатиться в воду, а там уже проще. Ныряем втроем – я, Дима и Алексей.

Видимость вполне приличная. Глубина 22 метра, дно ровное, представляет собой крупный илистый песок, усыпанный обломками раковин и мелкими звездами патириями. Сразу натыкаюсь на куст пурпурных асцидий и между ними вижу небольшого крабика. Тут же начинаю свою макрофотосессию: крабик терпеливо позирует, не делая попыток куда-то скрыться. После крабика попадается рак-крот калионасса длиной около 10 см. Позировать существо особо не хочет и все куда-то спешит и, наконец, оправдывая свое название, ныряет в норку в песке. Но я успеваю снять около десятка кадров. Снимаю небольшого восьмилинейного терпуга, сидящего под пустой ракушкой, как в домике.

Выходим под водой к камням, обрамляющим мыс, здесь уже живности побольше. Видимость около 7-9 метров, глубина – около 18. Множество некрупных восточных и малых окуней над камнями. Попадается довольно крупная рогатка – фотографироваться отказалась. Зато мохнатоголовая собачка, выглядывающая из спутанной старой сети, заросшей пурпурными асцидиями, позирует без проблем. Навстречу грациозно плывет медуза с длинным шлейфом черных нитей снаружи и волнистой мантией внутри. Такой я еще не видел, попытаюсь снять своим макро 60 мм. Дистанция около 3 метров, света для наводки автофокуса фотоаппарата маловато, но центральная точка еще работает, хотя довольно часто ошибается с резкостью.

Воздух начинает подходить к «полтиннику», решаю всплывать пораньше, так как на поверхности сильное волнение и воздух в баллоне может оказаться не лишним. Дальше все как обычно – остановка безопасности на 5 м, после чего выходим на поверхность. Волнение меньше не стало. Через пять минут мы уже в лодке и весьма шустро несемся к берегу, оседлавши крупные волны. На сегодня все, я вполне доволен прошедшим погружением, несмотря на погоду.

Утром просыпаюсь от звука сильного дождя. Настроение хуже некуда, появляется мысль уехать домой, так как нормального дайвинга, скорее всего, уже не будет – по крайней мере, до «Лысьвы» по такой погоде точно не добраться. Но все гамлетовские сомнения «погружаться или нет» развеивает опять же Дима – ныряем, несмотря ни на что. После обеда волнение в открытой части бухты Троица слегка утихло, осталась только «мертвая зыбь», ветра почти нет, дождик ослабел. Даже лучше, чем было вчера, по крайне мере, появилась какая-то перспектива. Дима выступает в качестве нашего «лодочника», в воду пойдем с Андреем и Алексеем. Я беру вдобавок к Nikon D70 с «макро» в боксе еще и старый проверенный Nikonos-5 с 12 мм «фишаем». Проходим мыс Стенина, где мы ныряли вчера, здесь опять сильная толчея волн у скал и приходится идти малым ходом, чтобы не бить лодку. Решаем нырять у островов Таранцева, они хорошо прикрывают от волнения с юга. Подходим к ним практически вплотную, волнение совсем не ощущается. Погружаемся у южной оконечности островов, видимость 10-12, глубина 16 метров. На каменистом свале – огромное множество некрупных особей восточного окуня, изредка попадаются «золотые ерши» – так рыбаки зовут желтого морского окуня. Крупных ершей не видно вообще, нет и окуня-терпуга, хотя в это время его должно быть ну очень много. Снимаю пейзаж с ершами, народ исправно позирует, оживляя картинку своими фонарями.

Уходим в сторону от свала, на песчаное дно, усыпанное обломками ракушек и множеством морских звезд. Примерно в пяти метрах вижу поднимающуюся со дна муть белого цвета, наверное, недавно прошла группа дайверов. Но подходим поближе и все становится ясно – это ракушки под названием спизула дружно выбрасывают клубы спермы и яйцеклеток, в общем – сплошной подводный секс. Белая муть очень плотная, поднимается над дном до двух метров и тянется сплошной полосой шириной метров тридцать по течению.

Дно весьма скучное, поэтому возвращаемся обратно к свалу. Глубина на свале варьирует от 12 до 22 метров. Встречаем сразу около десятка крупных волосатых рогаток, и мои партнеры развлекаются тем, что ловят их руками за хвост. Встретили пару камбал среднего размера, первый раз за два погружения. Попадается парочка крупных голубых ершей, но они категорически отказываются общаться и при попытке приближения к ним тут же уходят в расселины скал. Опять встречаю довольно крупного рака под камнем, но в этот раз снять его не удается – он категорически не желает из-под него выходить. Зато как шикарно позирует небольшой волосоголовый бычок с пятнами красноватого цвета, лежащий на друзе крупных мидий. Заканчивается воздух, и мы уходим наверх.

Погода как будто услышала нашу просьбу – с утра совершенно безветренно, солнечно и тепло, волн практически нет, и вроде уже ничто не может помешать погрузиться на «Лысьву». Грузим снаряжение в лодку, грузимся сами. Теперь вперед, к мысу Шульца, где нашла свое последнее пристанище «Лысьва».

По хорошей погоде весь наш путь занял менее 20 минут. Ищем буй над затонувшим судном, наконец – вот он, желтый поплавок из пенопласта, заводим его за леер на лодке, теперь нам будет удобно погружаться и всплывать по ходовому концу. До берега расстояние, на «выпуклый морской взгляд», чуть более 60 метров, сам же берег – весь из отвесных скал высотой метров 50. Начинаем валиться вниз по концу. Примерно на 15 метрах глубины появляется силуэт лежащего на дне судна. Доходим до ходовой рубки с правого борта, видимость около 10 метров, хотя в воде есть взвесь, температура воды упала до +12, но вполне терпимо. Спускаюсь ниже к пустой стойке надувных плотов и осматриваюсь. Над надстройкой – огромная стая разнообразных ершей, тут есть и голубые, и желтые, и черные. Погибший сейнер – как оазис жизни на пустынном песчаном дне. Кормовая мачта со стрелой покрыта толстым слоем желтой губки, пурпурными асцидиями и крупными мидиями. Дымовой трубы на месте нет, осталась только дыра, зато хорошо сохранились вентиляционные капы машинного отделения. Сняв Диму на фоне стрелы, усыпанной мидиями и асцидиями, перемещаюсь к корме. Обхожу ее по правому борту, партнеры дружно позируют, пока я снимаю их обеими камерами на фоне кормы судна. Проходим с левого борта к ходовой рубке: стекол в рубке нет, палуба также не сохранилась, видно множество различных кабелей. Снимаю рубку без вспышки «Никоносом», сквозь нее светит фонарь Андрея, должно получиться интересно. Одного переднего листа обшивки на рубке нет, просовываюсь внутрь и пытаюсь снять золотого ерша, но он уходит в глубь. Зато Андрей высвечивает и держит в луче фонаря другого ерша, и мне удается запечатлеть их около рубки. Идем в сторону бака, сразу после надстройки – разлом корпуса. Судно просто разорвано на две половинки, которые лежат на дне с разным креном на левом борту, ширина разлома между ними гораздо больше метра. Траловая лебедка лежит внизу разлома, вместе с куском палубы. Слева видна горловина трюма, как раз за ней идет граница разлома. На палубе видны сети, на песке находится арка, на которой крепился канифас-блок для выборки трала, но самого блока на ней нет.

Выходим к носовой части: форштевень практически лег на песок, весь покрыт красноватым известковым налетом, звездами и червями в известковых домиках-трубах и уже совсем не похож на нос судна. Дальше на правом борту вижу якорь Холла в клюзе, полностью покрытый красными «помидорами» асцидий. Следом за мной идут мои партнеры, движением руки «замораживаю» их и начинаю фотографировать якорь. На борту выше якоря я, кажется, увидел букву «Л», хотя, может, это игра воображения.

Гляжу на свой компьютер, до выхода из бездекомпрессионного лимита остается три минуты. Выходим к винту, он практически весь ушел в песок от времени, видна только одна лопасть. Перо руля сохранилось нормально и находится в положении «прямо», делаю несколько снимков. За кормой виден кусок трала, видимо, его выбросило во время трагедии. Но «донного времени» у меня почти не остается, показываю партнерам, что пора выходить «на крышу», и двигаюсь в сторону ходового мостика, чтобы всплывать по концу. Обхожу мостик и делаю последние в этом погружении картинки на «Лысьве» – на переднем плане поручни верхнего мостика, за ним – Дима с Андреем. В тот момент, когда берусь за ходовой конец, компьютер показывает мне «ноль», бездекомпрессионное время на дне закончилось, но и в декомпрессию я еще не влез. Всплываем, регулируя скорость всплытия по компьютеру, чувствуется небольшое подводное течение. Я останавливаюсь, чтобы снять своих партнеров выше меня по ходовому концу, снизу в видоискателе их силуэты похожи на вещи, развевающиеся под напором ветра на бельевой веревке. Примерно с 15 метров глубины видна наша лодка. Отстояв положенное время, решаю добавить еще пару минут остановки, на всякий случай.

Весь дайв занял 44 минуты, максимальная глубина 28.8 метра, температура воды +12 градусов, видимость в районе 10-15 метров. Небольшой отдых, обмен мнениями, глоток пресной воды из пластиковой бутылки и – вперед, к базе. Потом сборы, обед и отъезд домой, мне – в Дальнегорск, остальным – до Хабаровска.

Существует несколько гипотез гибели сейнера «Лысьва». Официальная, которая, правда, нигде, кроме газет, официально не прозвучала, – судно напоролось на камни у мыса Шульца, после чего переломилось на штормовой волне и затонуло. Но с этой версией никак не вяжется то, что судно просто разорвано на две половинки. Сейнер этого типа слишком короткий и прочный пароход, чтобы его разорвало от подводной пробоины даже на крутой волне. Другой вариант – вытраленная мина времен войны в трюме. И уж совсем фантастическое предположение, которое я слышал совсем недавно из уст дайверов, давно ныряющих в этих местах: мина могла быть установлена на сейнер случайно боевым сивучом или дельфином, сбежавшим во время тренировки. Ведь теперь ни для кого не секрет, что в советские времена в бухте Витязь была научная станция, где дрессировали, и небезуспешно, морских животных для нужд ВМФ СССР.

ГЛАВНАЯ - ОБЗОР НОВОГО НОМЕРА - ВЫШЕДШИЕ НОМЕРА - ГАЛЕРЕЯ - ЦЕНЫ - КЛИЕНТАМ - КОНТАКТЫ - ПАРТНЕРЫ - ФОРУМ
© ASTYLO Publishing Co. Ltd., 2006     e-mail: astylo@gmail.com
Перепечатка и использование материала допускается только с письменного разрешения редакции.
 
 
 
 
 
About TourEast Magazine About TourEast Magazine