ГЛАВНАЯ - ОБЗОР НОВОГО НОМЕРА - ВЫШЕДШИЕ НОМЕРА - ГАЛЕРЕЯ - ЦЕНЫ - КЛИЕНТАМ - КОНТАКТЫ - ПАРТНЕРЫ
 

Суматра


Текст и фото: Вадим Водяницкий






















 

Машины неслись по замшелому автомобильному мосту. Какие-то несуразные грузовики, похожие на трехколесные швейные машинки мотоциклы… Дорога, как и большинство дорог в этом городе, не имеет тротуаров. Очередной ржавый автобус тормозит посреди моста, пассажиры разглядываю парочку белых туристов. Балансируя между канавой и тарахтящими машинами, добегаем до ближайшего ряда домов, где за нами увязывается визжащая от восторга стайка детишек. Да, недостаток внимания в ближайшее время нам не грозит. Здравствуй, Суматра!

Медан — столица Северной Суматры, точнее, административный центр этой индонезийской провинции. Многомиллионный, грязный и крайне не рекомендуемый для туристов город. Очаровывающий небрежной архитектурой, пестрыми фасадами разнокалиберных домишек и протяжным завыванием призывающих на молитву муэдзинов.

Когда-то давно город был основан батаками — одним из многочисленных племен Северной Суматры. Потом город завоевали голландцы. Список официальных достопримечательностей Медана краток: дворец султана (судя по дворцу, султан был большим аскетом), протестантская церковь, китайский храм, краеведческий музей, почта, башня и великая мечеть Масджид Райа.

Высоких зданий в городе мало, крыши традиционных азиатских «муравейников» ощетинились ажурными антеннами. Несмотря на загазованный воздух, в Медане практически нет привычной для нас уличной пыли. Лабиринт домишек с магазинами тянется бесконечно, внешне он симпатичен, но малопригоден для прогулок.

Наиболее примечательное транспортное средство — мотоцикл с коляской. Практически каждый город на Суматре имеет свои, весьма оригинальные варианты пассажирского транспорта — от апокалиптического вида автобусов до безумных рикш и извозчиков с флегматичными конягами. Иногда мотоциклы с колясками имеют привлекательную внешность, но чаще это диковинные ржавые конструкции. Зеркал заднего вида нет, поэтому ориентируются исключительно по звуку: приближаясь к такому трехколесному препятствию, машины сигналят. Поездка на бешеной трехколесной табуретке провоцирует не меньший выброс адреналина, чем пешее путешествие вдоль меданских дорог.

Вот так стартовало наше двухтысячекилометровое путешествие по Суматре.
«Слушай, зачем тебе в столь жарком климате такая густая шерсть?» Обезьяна ничего не ответила и лишь крепче обняла меня за ногу. Я сделал попытку освободиться, но молодая орангутаниха не собиралась меня выпускать. Наш проводник хихикал в сторонке. «Да отвлеките же ее бананами!» — часть нашего обеда полетела в кусты...

Букит Лаванг — небольшая деревушка в 80 км от Медана. Знаменита заповедником с пешими маршрутами, в котором можно наблюдать орангутанов в естественной среде. Дорога к Букит Лавангу обсажена плантациями масляничных пальм, из околоплодников и семян которых делают маргарин. Пальмы когда-то были завезены сюда из Африки и постепенно превратились из декоративных растений в сельскохозяйственную культуру. Сквозь симметричные ряды стволов бредут мужики с длинными палками и укрепленными на их концах ножами срезают с верхушек плоды и пожелтевшие листья. Околоплодники размером с тыкву сносятся к дороге, после чего на грузовиках отправляются на ближайшую британскую маслобойную фабрику.

«Латекс, латекс!» — индонезиец тыкал пальцем в невзрачные стволы с укрепленными на них крошечными чашками и косыми надрезами на коре. В замусоренные посудины капала белая субстанция. Это — каучуковые грядки. Собранный латекс формируют в большие резиновые комья, после чего отправляют на дальнейшую переработку.

Из этой пальмы добывают коричневый пальмовый сахар. Судя по постоянно привязанной к пальме лестнице, дойка пальмы — процесс весьма затратный по времени и усилиям, посему сахар с пальм и не получил широкого распространения.

А это плодоносящее дерево какао. Буквально поняв термин «theobroma» как «пища богов», я съел пару семян, обнаружив внутри нечто горькое, мало напоминающее шоколад.

По-малайски «оранг» — «человек», соответственно, «оранг утан» — «лесной человек». Местные жители так называют не только обезьян, но и представителей всех живущих в лесах племен. Прошлые безуспешные попытки пофотографировать орангутанов были предприняты нами на Борнео. Суматра в этом плане обещала много больше, когда жуликоватого вида гид в Букит Лаванге попытался стрясти с нас несколько миллионов рупий за разрешение на фотосъемку. Будучи не первый раз в Индонезии, мы ничуть не удивились подобному. Держать оборону решили стойко: «Я снимаю для домашнего альбома, где написано, что нельзя?» Что-то бурча про размер фотокамеры, пару часов алчный проводник полоскал нам мозги, после чего тихо исчез.
Четверорукие лесные человеки ждали нас утром где-то там, в суматранском заповедном лесу. Привыкшие к бананоносным туристам, суетящимся вокруг их прожорливых персон. Впрочем, не бананами едиными жив орангутан. Помимо фруктов и листьев деревьев, не брезгуют они птичьими яйцами, самими птенцами, насекомыми.

Суматранские джунгли встретили нас горным туманом, журчанием ручьев под опавшей листвой, запахом древесных грибов. Трухлявые пни, лабиринты термитов, с топотом пробегающие по земле гигантские муравьи, хитросплетения лиан и темнота тропического леса. Удивительно комфортные, практически лишенные злобных насекомых и агрессивных растений джунгли Букит Лаванга приятны не только для пеших прогулок, но и насыщены крупными животными. Отсутствие болот и довольно слабый подлесок делают возможным свободное передвижение в любом направлении.
А хитросплетение корней и лиан позволяет легко подниматься по практически отвесным склонам. По спинам горных хребтов проходят широкие тропы. За день можно покрыть весьма значительное расстояние, однако в наши планы входила встреча с максимальным количеством живности.

В природе орангутаны обитают только в лесах Борнео и Суматры. Суматранский орангутан весит меньше калимантанского (при том же росте), и в некоторых источниках его выделяют в отдельный вид Pongo abelii. Калимантанские самцы порой достигают веса более 200 кг, а их суматранские собратья — только 70. Рост самки около метра, а вес менее 50 кг. При этом размах лап намного превышает рост обезьяны и иногда может достигать трех метров. Передвигаются орангутаны по деревьям весьма своеобразно: важно заваливая деревья, склоняя вершину одного к стволу соседнего. Беременность орангутанов длится чуть меньше девяти месяцев, после чего появляются один, реже два лесных младенца. Года три после этого отпрыски кормятся молоком матери, с которой живут до восьми лет. Во взрослом возрасте это одиночные животные.
Ночуют орангутаны в гнездах, причем каждую ночь сооружают себе новое гнездо, представляющее собой простой помост из крупных веток. В дождь орангутаны укрываются большими листьями. Живут в природе до 30 лет. Умны и сообразительны. Молчаливы настолько, что породили у местных жителей легенду: лесные люди умеют разговаривать, но скрывают это, чтобы их не заставили работать.

Наш проводник страшно радовался, когда удалось близко подобраться к пухлой черной обезьяне. Вроде бы весьма осторожная, встретить ее — большая удача. Примат был назван черным гиббоном, но на Суматре их быть не должно, скорее это какой-нибудь Hylobates agilis или Hylobates klosii. Непомерно длинные конечности делают гиббонов похожими на мохнатых пауков, резво прыгающих на огромные расстояния.

Лагерь мы разбили на берегу реки в ожидании обещанного рафта, чтобы пройти оставшуюся часть пути. А вот и наш рафт. Я, не веря глазам, пытаюсь узнать у проводника, не шутит ли он. Какие еще надувные автомобильные камеры? Река, лодка, 15 кг аппаратуры. Без весел, толкаться палками?
Но отступать поздно. Мы с женой и вещами внедряемся в центральный «бублик», а наши индонезийские Деды Мазаи с палками садятся в переднюю и заднюю камеры.

Прохладная вода горной реки внушает оптимизм, беспорядочно размахивающие шестами батаки горланят песню: «Jungle track, jungle track in Bukit Lawang. See a monkey, see gibbons, see orangutan!»

Бензин на Суматре продают в пожелтевших на солнце пластиковых канистрах. Там же можно разжиться сосудом с дизтопливом. Вдоль дорог тянутся деревянные грибки бензиноторговцев. Стоимость бензина на более традиционных заправках с колонками примерно в полтора раза дешевле, чем в России, хотя передовицы суматранских газет пестрят заголовками о непомерном росте цен на топливо.

Облезлыми луковицами мечетей мелькают вдоль нашего пути бесконечные деревушки. Культовые сооружения слегка кособокие, подобно любому местному зданию. Чаще всего мечеть расположена
у реки или иного водоема. Иногда вплотную к ней построена католическая церковь. Особого религиозного рвения в суматранцах не наблюдается. Индонезия, официально самое большое мусульманское государство, при ближайшем рассмотрении оказывается многоконфессиональной.

В колоритного вида сараях расположены очаги придорожной деятельности — круглосуточные шиномонтажки. Все: от стволов пальм до стен домов — облеплено предвыборными плакатами.
В Индонезии множество политических партий, последние годы делящих наследство покойного генерала Сухарто, бывшего 30 лет бессменным президентом, но не удержавшего власть по причине экономического кризиса.

От Медана до Брастаги ходят безумные автобусы, набитые пассажирами и грузом на крыше.
С подъемом в горы воздух становится прохладнее, реки — чище, а пейзажи — все более завораживающими. Плантации пальм сменяются елями, рисовые поля уступают место мандаринам и помидорным грядкам. Путеводитель уверяет, что Брастаги — это горный курорт, знаменитый вулканами и фруктовым рынком. Фруктовый рынок представляет собой скопление мандариновых лотков под синими тентами. А основной товар, производимый местными жителями, — всевозможные цветы в горшках, скупаемые меданцами, приезжающими за глотком холодного горного воздуха.

Штурмовать вулкан Сибаяк вышли ранним утром, поэтому местность была скрыта густым туманом. В кратер ведет скользкая, но утоптанная тропинка. В облаках зловонных серных испарений стекают с вершины кислые горячие ручейки. Камни ярко раскрашены цветными минералами, а сверху все это покрыто шапкой тропической растительности. С гудением бьют из недр сияющие свежей серой струи.

Обследовав кратер, спускаемся к подножию вулкана. На крутых склонах уцепились крестьянские домишки. Жизнь на вулкане расчерчена клетками огородов и плантаций вдоль речушки с пригодной для полива водой. Прогулка наша заканчивается в скоплении горячих ванн, где можно на часок подключиться к космосу, блаженствуя в минеральной воде. Индонезийцы с недоверием относятся к излишне горячей воде, поэтому в наиболее теплые и приятные ванны никто, кроме нас, не полез.

Не побрезговали мы зайти в традиционный местный дом. Нижний этаж (пространство между столбами) используется как стойло для скота. Верхний этаж представляет собой одно большое помещение. Живут тут без ширм и перегородок несколько семей, каждая занимает приподнятую над полом платформу из массивного бруса. В помещении очень темно, свет проникает лишь сквозь пару окошек, узкую дверь да щели в кровле. Одинокая электрическая лампочка не способна развеять сумрак. Посреди дома находится коммунальная кухня. Из примет цивилизации — лишь несколько керосинок, впрочем, не заменяющих привычного костра: печи суматранцы еще не изобрели. Готовят на кострах, которые жгут посреди дома по-черному. Это касается не только традиционных домов, но и современных сельских жилищ. Только костер там разводят в небольшой пристройке. В доме чисто, но мрачноватую обстановку не оживляют даже веселенькие половички и занавески. Возраст таких домов порядка 200 лет.

Остальная деревенская инфраструктура вполне современна: небогатые ассортиментом магазинчики, автобусные остановки и висящие в воздухе электропровода. Общая атмосфера жизнерадостная, но очень неспешная. А нам надо спешить к новым достопримечательностям Суматры...

Продолжение следует.




ГЛАВНАЯ - ОБЗОР НОВОГО НОМЕРА - ВЫШЕДШИЕ НОМЕРА - ГАЛЕРЕЯ - ЦЕНЫ - КЛИЕНТАМ - КОНТАКТЫ - ПАРТНЕРЫ
© ASTYLO Publishing Co. Ltd., 2006     e-mail: astylo@gmail.com
Перепечатка и использование материала допускается только с письменного разрешения редакции.
 
 
 
 
 
About TourEast Magazine About TourEast Magazine